CqQRcNeHAv

* * *

Еще учась в университете, Мария Александровна Уколова с 1927 по 1929г. работала препаратором кафедры физиологии, а «по окончании — врачом (физиологом) в Шахтинско-Донецком окружном профдиспансере, где и проработала до 1930 г., организовав там лабораторию по физиологии труда.

В сентябре 1930 г. Мария Александровна Уколова была принята ассистентом каф. физиологии Среднеазиатского медицинского института в г. Ташкенте, куда переехала в связи с замужеством.

В 1932/33 учебном году из-за перевода мужа в г. Пермь подала заявление в Пермский медицинский институт и была принята по конкурсу на должность ассистента кафедры. В связи с ликвидацией Пермского химико-технологического института, где работал муж, и переводом его в такой же институт (после краткого пребывания на Украине в г. Шостка, где родилась Лена) в г. Свердловск поступила на работу в Свердловское отделение института экспериментальной медицины, и затем в Свердловский медицинский институт, где и работала как ассистент кафедры нормальной физиологии до конца 1936г. (из автобиографии М.А. Уколовой).

Заведующим кафедрой, где работала Мария Александровна, был Василий Васильевич Парин, впоследствии известный академик, один из основателей Академии медицинских наук, руководитель программы биологических исследований в космосе. Он стоял у истоков космической медицины и медицинской кибернетики. И, конечно, Мария Александровна, которая как магнитом притягивала интересных людей, дружила с учителем и его семьей всю жизнь. Кафедра была большой практической школой физиологов. Молодежь обучали нелегкому ремеслу физиологического эксперимента, ассистенты должны были показывать студентам, будущим врачам, сложнейшие опыты, причем делать это безупречно». Чтобы отточить технику, Василий Васильевич еще и еще раз устраивал репетиции демонстрационных опытов, добиваясь от коллег безукоризненной точности. «Скажем, днем, на кафедре мы обсудим порядок сложной демонстрации для лекции следующего дня, — вспоминал Владимир Николаевич Черниговский (тоже будущий академик, друг Марии Александровны). Все, сделано, приборы проверены, не подводят. Вечером на кафедре возится тройка — Полосухин, Черниговский, Мария Александровна Уколова. Вдруг звонок по телефону, и шеф спокойным голосом говорит: «А не показать ли нам завтра на лекции еще такой-то и такой-то опыт?». Со вздохом и чертыханьем мы отправляемся в пред-лекционную комнату и готовим новые демонстрации».

* * *

В конце 40-х г. Владимирская тюрьма свела трех заключенных интеллигентов: поэта и философа Даниила Леонидовича Андреева (1905-1959), ученого-биолога Василия Васильевича Парина (1903-1971), историка и искусствоведа Льва Львовича Ракова (1908-1970). Каждый из них был приговорен к 25 годам заключения. Скоротать безрадостные дни помогли споры о литературе, искусстве, истории. Осужденные всех категорий с уважением и интересом относились к сочинительству трех интеллигентов. Так родилась коллективная мистификация «Новейший Плутарх», иллюстрированный биографический словарь воображаемых знаменитых деятелей всех стран и времен.

А в это время старший сын В.В. Парина Вася безуспешно (как сын осужденного) пытался поступить в различные вузы. Приняли его, наконец, только в «рыбный». И будучи студентом, находясь на практике на океанском судне, Вася открыл новую рыбу — так сильны были гены талантливой научной семьи. Мария Александровна до конца своих дней поддерживала отношения со всей их семьей, бывала у них в Москве и принимала их у себя в Ростове. Внук Марии Александровны и ее любимец Боря останавливался у Нины Дмитриевны Париной — жены, любимого человека, друга и соратника В. В. Парина, проездом на соревнования по каратэ, неожиданно «свалившись» ей на голову.

Младший сын Париных — Алеша сначала был биологом, кандидатом наук, затем стал переводить синхронно с английского языка. Его переводы классических стихов Овидия и других поэтов печатались в различных журналах и антологиях на ряду с другими нашими известными переводчиками, издавались отдельными книгами.

После кончины Василия Васильевича Парина Нина Дмитриевна с детьми организовала Всесоюзные чтения имени академика В.В. Ларина, на которые в 1978 и в 1989гг. приезжала в Москву Мария Александровна.

Архив Марии Александровны с письмами замечательных людей российской науки В.В. Парина и В.Н Черниговского, академика-физиолога А.Д. Бирюкова и автора многих монографий, очаровательной женщины и подруги Марии Александровны по съездам и конференциям профессора Марии Семеновны Мачабели ждет своей очереди и своего внимания.

Мария Александровна и мы с сестрой дружили с первой женой В.Н. Черниговского Беллой Григорьевной — умной, интересной личностью, истиной ленинградкой, и дружим с ее дочерью Светланой Черниговской — замечательным врачом и человеком.

Сейчас трудно ездить, но время от времени или Света звонит нам, или мы ей с подробным отчетом о делах, детях и т.д. Когда была возможность, все поочередно останавливались в Ленинграде в громадной квартире на Васильевском острове у Беллы Григорьевны со Светланой, в том числе внук Марии Александровны Боря со своей невестой, а потом женой Татьяной.

Черниговские бывали в Ростове. В 1989 г. проездом на теплоходе из Волгограда побывали Белла Григорьевна, Света и ее младший сын — Борис. Старшая дочь Светы — утонченная красавица Зина (я помню ее 13-летней) блестяще владеет английским и сейчас работает в американской фирме.

* * *

И, вновь, опять Ростов-на-Дону. «В 1938 году из-за болезни мужа (бронхиальная астма) перевелась на юг. Муж был назначен зав. кафедрой органической химии Новочеркасского индустриального института, я же возвратилась на работу в Ростовский медицинский институт, а с 1939 г., получила звание доцента  (из автобиографии М. Уколовой).

Мария Александровна Уколова начала работать на кафедре физиологии, откуда и ушла в народное ополчение, а затем эвакуировалась вместе с нами, детьми, и куда затем вернулась.

И опять это была удивительная кафедра. С 1929 г. на ней занимались экспериментальной физиологией. Сохранилось фото тех лет. Мария Александровна, студентка, рядом с зав. кафедрой профессором Николаем Апполинарьевичем Рожан- ским, и тут же Н.В. Данилов (будущий зав. кафедрой) и Д.А. Бирюков, о котором я уже писала. Через много лет на Всесоюзном съезде физиологов в Минске в июне 1959 г. Мария Александровна будет демонстрировать прибор для определения скорости свертывания крови. На этом же съезде встретится с директором Института экспериментальной медицины в Ленинграде Д.А. Бирюковым. На память останется совместное фото с надписью: «Милой Маше с приятными воспоминаниями, увы, тридцатилетней давности». Дм. Бирюков. 09.09.59г., Минск.

А в архивах — их переписка. Убеленный сединами академик подарит еще одно фото в 1964 г.: «Милой Машеньке в надежде, что сей «раздражитель» еще не совсем лишился способности вызывать положительные эмоции. — ДА. Бирюков». Он чувствовал расположение к себе Марии Александровны.

* * *

Конференция физиологов Закавказья в Баку в 1939 г. Марии Александровне — 33 года. С изумительного портрета смотрит умным, добрым и в то же время нежным взглядом необыкновенно красивая женщина с идеальной белозубой улыбкой и локонами вокруг красивого точеного лица. (Это то самое фото, которого добился гонявшийся за ней фотограф- корреспондент.) С кафедры физиологии в Баку приехало несколько человек: Т.Б. Григорович, Мария Александровна Уколова, Н.И. Лагутина, А.Б. Коган.

На этой же кафедре началась новая эпоха (в который раз!) жизни Марии Александровны. Здесь она работала с профессором Ниной Ильиничной Николаевой и затем долгие годы была с ней в добрых отношениях. Нина Ильинична — умница, волевой и мудрый человек, великолепный ученый и педагог. Впоследствии, в 1966 г. Н.И. Николаева, которая была уже зав. кафедрой фармакологии, взяла меня к себе на кафедру, где в 1973г. я защитила кандидатскую диссертацию под руководством доцента Л.В. Поддубной. В те годы, когда Нина Ильинична заведовала кафедрой фармакологии РГМИ (1960-1981), кафедра была наиболее сильной и творческой. Блестяще читали лекции Н.И. Николаева, Л.В. Поддубная, начинал работу молодой В.Н.Румбешт. Проводились научные конференции, посвященные известным фармакологам (например, проф. М.С. Цитовичу). интересные студенческие конференции и кружки. Молодые ученые работали над созданием новых фармакологических препаратов. Мария Александровна Уколова была частым гостем на кафедре, на конференциях, с удовольствием, по просьбе Н.И. Николаевой, оппонировала кандидатским и докторским диссертациям: В.Н. Румбешту, Чжань Фаню, неординарному врачу-педиатру Н.Г. Хорунжей и др.

* * *

Самым же большим другом Марии Александровны стала профессор Елена Гавриловна Локшина (Янтарева), «дорогая Лелечка», как называла ее мама и вслед за ней вся наша семья. Их связывала 55-летняя дружба.

Елена Гавриловна Локшина — это Человек, Личность, Хирург. Описание ее жизни и судьбы заслуживает отдельной книги. Любимая подруга Марии Александровны, строгая и изящная, великолепный педагог, талантливый хирург, автор многочисленных трудов и в то же время очаровательная женщина, замечательная жена, мать, бабушка и преданный друг. Встретились они в 1939 г., когда Леля Янтарева пришла аспиранткой на кафедру физиологии профессора Н.А. Рожан- ского на ул. Тельмана в Ростове, где Мария Александровна уже работала, будучи ассистентом.

В настоящее время Елена Гавриловна Локшина — заслуженный деятель науки, доктор медицинских наук, Почетный член Ассоциации травматологов-ортопедов России, Почетный член правления общества травматологов и ортопедов России, Почетный член Республиканского общества хирургов Туркменистана, председатель Ростовского областного научного общества травматологов и ортопедов, профессор кафедры травматологии и ортопедии Ростовского медицинского университета, более 17 лет заведующая этой кафедрой. Ученый, автор ал-лопластики в травматологии, а также новейших методов костнопластических операций при переломах позвоночника и современных хирургических методов лечения открытых повреждений костных тканей, хирург-виртуоз, спасшая множество жизней, сделавшая тысячи и тысячи сложнейших операций. Хирургический оптимизм Елены Гавриловны не знает границ, ее руки обладают магической силой, восстанавливая повреж-денные конечности пациентов, казалось бы, в безнадежных случаях. В зиму, гололед, «травматологическую» погоду (термин Е.Г.) она не отходит от операционного стола, спасая людей. По всей России живут люди, которых Елена Гавриловна в прямом смысле поставила на ноги и которые несут в душе благодарность ей за это.

Сила воли и бесконечная доброта этой женщины беспредельны. Она приходит на помощь и случайному встречному, и, конечно, близкому другу в любой ситуации, как бы ни была занята сама и какие бы трудные периоды своей жизни ни переживала. Золотые руки и золотое сердце. Эта подруга — любовь и гордость Марии Александровны.

А тогда, в 1939 г., впереди у Елены Гавриловны — длинный путь в четыре военных года в качестве ведущего фронтового хирурга, операция (по ранению) собственного мужа офицера-танкиста на дорогах войны, а потом целая жизнь в хирургии, организация кафедры травматологии и ортопедии в Душанбе Таджикской ССР, а затем в 1969 г. в Ростове на базе Ростовского мединститута. Неутомимость, работоспособность, сутками без сна и отдыха. В начале войны они вместе с Марией Александровной спасают раненых от бомбежек.

Елена Гавриловна — глава большой врачебной династии.

В годы войны Елена Гавриловна Локшина несет меня на руках из роддома, встречая свою подругу после родов. А Мария Александровна в отсутствие Елены Гавриловны договорилась об операции ее сыну Ленечке и держала его на руках, пока профессор-отоларинголог удалял гланды у малыша (в настоящее время Леонид Семенович Локшин — доктор медицинских наук, зав. лабораторией искусственного кровообращения научного центра хирургии АМН РФ в Москве).

Мы часто бывали в семье Локшиных, в уютном, обустроенном Еленой Гавриловной доме. Поражались ее теплоте, женственности, умению накрыть стол, семейной обстановке, в которой чувствовалась любовь и уважение мужа, инженера- подполковника танковых войск Семена Львовича Локшина, и глубокому кровному и духовному родству детей и внуков. Все Локшины — очень красивы, и внешне, и внутренне. Дочь Людмила (канд.мед.наук, врач высшей категории, отоларинголог) и обе внучки — Марина (студентка, отличница РГМИ) и Леночка (одаренный ребенок и надежда всех Локшиных) — очень похожи на Елену Гавриловну, переняли ее лучшие черты внешности и характера. Внук Константин — молодой ученый, аспирант ведущей в России клиники урологии, живет в Москве.

Необыкновенная дружба необыкновенных людей. Невозможно перечислить все, что связывает Марию Александровну и Елену Гавриловну. Всю жизнь подруги бросались на помощь друг другу, и каждая делала все, что было в ее силах.

Когда в июле 1992 г. Мария Александровна сломала шейку бедра, Елена Гавриловна примчалась из больницы, где она лечилась, и блестяще (как и все, что она делает!) прооперировала подругу, которой было тогда уже 85 лет.

И в настоящее время, когда уже нет Марии Александровны, Елена Гавриловна Локшина идет навстречу просьбам детей и внуков Марии Александровны. В свое время, она содействовала получению мною работы в РИСХМе (ныне ДГТУ) на международном факультете, где я уже более 20 лет заведую кафедрой естественных наук, а затем помогла найти призвание и любимому внуку Марии Александровны, моему сыну Борису. Борис успешно практикует как врач-мануальный терапевт, получил второе образование (с отличием окончил РГУ по специальности врач-психотерапевт). Не оставляет Елена Гавриловна «ас и сейчас в трудных жизненных ситуациях.

Не раз оказывала помощь семье Марии Александровны и дочь Елены Гавриловны Людмила. Она оперировала Бориса, оказывала и мне скорую помощь.

А скольким друзьям и знакомым помогли подруги, сколько жизненных сил и времени потратили на невидимую бескорыстную помощь самым разным людям. Мама могла, на отдыхе увидев хромоногого мальчика, разыскать его отца и посоветовать ему от ее имени обратиться туда, где вылечивают подобные болезни, а Елена Гавриловна, услышав жалобы постороннего человека в такси, пригласит в свою клинику на лечение. Подобных случаев было множество. И потрясающее качество каждой из них — полностью войти в положение страждущего, как будто бы нет других забот, кроме забот пациента. А как прекрасно они разговаривали! Культурный и интеллигентный русский язык, мягкость тона, доброта, мудрость, уважение к человеку в каждом слове, будь то коллега, студент, пациент или случайный собеседник. Рядом с ними любой человек, независимо от его уровня, происхождения и уж, конечно, степени травмы, душевной либо физической, чувствовал себя нужным и Человеком.

«Дорогая Лелечка! — звонит лежащая мама по телефону подруге,— Есть один замечательный человек, ему надо помочь…». И «дорогая Лелечка» включается, несмотря на предстоящую сложнейшую операцию, лекцию, болезни близких и свои собственные недомогания.

Дружба, которой 55 лет! Радости и горести вместе, несмотря на расстояния и разлуки. Впрочем, дружбе этих двух уникальных женщин нет конца: она продолжается в детях, внуках, правнуках. И пока живы все мы — жива эта дружба, бесконечная как сама жизнь.

И слава Богу, что Елена Гавриловна есть, активна, учит студентов, вдохновляет коллег, растит внуков!

Дай ей Бог здоровья, сил, успехов и мгновений счастья-побед над труднейшими этапами жизни!

* * *

В 1939 г. мама работала на кафедре физиологии Ростовского мединститута с Александром Борисовичем Коганом. И затем более 50 лет их связывала нежная дружба, трепетные красивые отношения.

Александр Борисович был в самом высоком смысле этого слова интеллигентным человеком. Глядя на этого красивого, скромного, мягкого в поступках и обращении человека, казалось, что он не от мира сего. И невозможно было представить, что Александр Борисович был военврачом 4-го Казачьего кавалерийского корпуса, гвардии майором, участником тысячекилометровых конных военных походов через Северный Кавказ, Украину, Крым, Белоруссию, Чехословакию, был не раз ранен, а незадолго до Победы — в позвоночник.

А в мирное время это был ученый с мировым именем, член международной организации по изучению мозга (ИБРО) при Юнеско ООН, лауреат премии И.П. Павлова и Н.М. Сеченова, директор первого в мире, организованного им на Северном Кавказе института нейрокибернетики.

И вот такой человек был рядом с Марией Александровной более 50 лет. Их разлучила на время война, но осталась толстая папка нетронутых нами перевязанных писем. «Отдать Александру Борисовичу после моей смерти», — писала мама. Александр Борисович умер раньше.

Все, кто видел вместе Марию Александровну и Александра Борисовича, не мог не восторгаться ими и не преклоняться перед ними. Удивительно трогательные были эти отношения. Их лица были настолько одухотворенными, возвышенными, на них было написано такое бережное отношение друг к другу, что прохожие… дарили им розы.

Те, кто был им ближе и знал об этой удивительной дружбе, говорили мне: «Это уникальные отношения». И они не были осквернены ни людской недоброй молвой, ни сплетнями. От этих двух людей шел чистый свет Великой Любви.

Когда мама лежала в ЦГБ в травматологии, Александр Борисович бывал у нее почти ежедневно, хотя сам даже с палочкой ходил с трудом.

Каждую субботу Александр Борисович приносил Марии Александровне розы, ее любимые цветы. Но однажды он не пришел. Мама не находила себе места, обзвонила всех знакомых и нашла его в морге. Он упал и умер на рынке напротив церкви в лютый сугробный мороз 2 декабря 1989 г. Приехавшая через 2 часа скорая помощь и отвезла его в морг. При нем были розы для Марии Александровны. Мама просила меня поехать и узнать, как все произошло. Ведь она почти не могла ходить. На рынке мне показали, где он лежал, заметив: «Такое благородное лицо, здесь таких никогда не видели».

Много позже мама сказала: «50 лет вместе, а сколько осталось недосказанного». И еще позже: «Из двоих остается тот, кто может перенести смерть другого. Если бы умерла, я, Александр Борисович этого бы не перенес .

Через несколько дней после кончины Александра Борисовича мама встала на костыли, мы вызвали такси и в невероятный снегопад и гололед (той зимой были ледяные сугробы и дороги были крутые и скользкие) поехали на кладбище. Надгробья еще не было, и я чудом обнаружила затерянную в снегу табличку с именем Александра Борисовича. Машина не смогла подъехать, и мама еле доковыляла на костылях по сугробам более 300 метров, чтобы поклониться дорогой могиле и попрощаться навеки на этой земле.

Окончательно прикованная к постели, деятельно помогая разным людям с помощью телефона, Мария Александровна добилась того, что единственный в России институт нейроки- бернетики в г. Ростове-на-Дону стал называться именем Александра Борисовича Когана.

Передо мной две фотографии. Первая: два очень красивых и очень молодых человека в белых халатах с вдохновенными лицами наблюдают за результатами лабораторного опыта. Это М.А. Уколова и А.Б. Коган, 1945 г. И вторая: два очень красивых и очень пожилых человека с «иконостасами» орденов на груди. Она сидит, а он стоит рядом, положив руку ей на плечо. М.А. Уколова и А.Б. Коган. 9 мая 1988 г. И я думаю: «Все-таки они продлили друг другу жизнь».

И я благодарю судьбу, что это — моя мама. И что через ее жизнь я получила самое главное, чего не измерить никакими материальными ценностями и не разрушить никакими коллизиями: духовное богатство и красоту человеческих отношений. Она подарила мне не только жизнь, но и восприятие мира. И это помогло мне выстоять в самых трудных ситуациях и стоически перенести болезни и удары судьбы.

 

<<Вернуться назад                                                      Читать далее>>


Комментарии закрыты.



Thanx:
Яндекс.Метрика