CqQRcNeHAv

Зав. лабораторией патофизиологии ростовского научно-исследовательского противочумного института.:

Это было летом далекого 1952г. Я, молодой врач-лечебник, только что вернулся на родину в г. Краснодар из горного Алтая, где «отрабатывал» по распределению Кубанского медицинского института полученное мною медицинское образование. На лето я приехал к моим родным в поселок Кабардинка, чтобы помочь восстановить отцовскую усадьбу, разрушенную во время жестоких боев под Новороссийском, ну и, конечно же, немного отдохнуть. Стоял сухой жаркий август, забот было много, неразрешимых проблем еще больше, но несмотря на это, я наслаждался морем, чистым свежим воздухом, рыбалкой, молодостью, не думая о том, как поступить дальше, к чему стремиться, где работать. Мне было легко как никогда, никакие трудности меня не пугали, я был свободен, беспечен и упивался природой и жизнью, забывая о неимоверных трудностях, с которыми мне пришлось столкнуться в горах Алтая. (Сошлюсь лишь на испытания атомных бомб в районе Семипалатинска, о которых я узнал через многие годы.)

Вместе с нами отдыхала близкая подруга моей сестры-хирурга доктор А.З. Шуланова, которая была близка с Марией Александровной. В этот период профессор Уколова М.А. морфолог получила заведование кафедры нормальной физиологии Ростовского мединститута и подбирала молодые кадры сотрудников и аспирантов. Уколова М.А. морфолог проводила отпуск вместе со своими дочерьми Леночкой и Людочкой в одном из домов отдыха г. Геленджика. Разговоры о молодом профессоре М.А.Уколовой возникали в наших домашних беседах. Не могу припомнить, кто был инициатором нашей встречи, по-видимому А.З. Шуланова, которая как то сказала: «А не поговорить ли тебе с Марией Александровной в отношении аспирантуры по нормальной физиологии?» Откровенно говоря, мне в студенческие годы больше импонировала неврология, патофизиология, даже психиатрия — возможно потому, что воспоминания о единственной двойке по физиологии за всю учебу оставили неприятный след. Однако я решил поехать в г. Геленджик (благо всего 15 км), чтобы познакомиться с Марией Александровной, хотя никаких определенных планов у меня не было, да и теоретическая медицина в тот период меня мало привлекала. Встреча произошла на берегу синего моря, в сосновой аллее, в великолепный тихий солнечный день. Уколова М.А. морфолог полулежала в шезлонге в защитных очках, что-то читая. Когда я подошел ближе, она улыбнулась и протянула руку для рукопожатия. Передо мной сидела молодая очаровательная женщина, с лица которой не сходила улыбка. Копна великолепных вьющихся каштановых волос обрамляла овал слегка загоревшего лица античной богини. Искрящиеся глаза, музыкальные пальцы, мягкие плечи и руки, высокая статная фигура дополняли и подчеркивали красоту и женственность. Грудной приятный, хорошо поставленный голос располагал собеседника к общению. Трудно было поверить, что эта женщина — ученый, а не звезда Голливуда!

Уколова М.А. морфолог с увлечением рассказывала о научных проблемах, которые кафедре предстояло решить в ближайшие годы, а также о планах на отдаленное будущее. Ее в этот период интересовало производство «Пульмина», кровоостанавливающего препарата, разработанного и внедренного ею в практику в период Великой Отечественной войны. Ну и, конечно, вопросы связанные с Павловской физиологией высшей нервной деятельности. Эти проблемы были главным идеологическим и научным направлением биологии и медицины того страшного периода. Мне было сказано, что в ноябре будут вступительные экзамены по философии, нормальной физиологии и английскому языку, что будет конкурс (как оказалось, у меня был конкурент). На прощанье Мария Александровна пожелала мне успехов. Так я «озадаченный» покинул курорт, «забыл» о домашних делах, отдыхе и стал готовиться к поступлению в аспирантуру. Не без труда я сдал английский язык, который, естественно, был начисто забыт в период моей работы врачом в глухом алтайском районе Турочак. Однако я выиграл конкурс, был зачислен благодаря помощи Марии Александровны и стал ее первым аспирантом. Заботу и внимание моего научного руководителя я ощущал весь период своего «физиологического образования», за что низко кланяюсь ей и благодарю.

Это были первые годы разгула реакции в стране и науке, многое было пережито, многое уже забыто. Но светлая память о моем первом наставнике в науке — незабвенной Марии Александровне Уколовой — останется навсегда.

Уколова М.А. морфолог

Уколова М.А. морфолог


Комментарии закрыты.



Thanx:
Яндекс.Метрика