CqQRcNeHAv

Ростовский медицинский институт основание института

Свою родословную Ростовский медицинский институт ведет от медико-хирургической школы, которая открылась в октябре 1857 г. в Польше, входившей тогда в Российскую империю. Однако спустя несколько лет это учебное заведение было включено в состав Главкой школы, созданной в Варшаве в 1862 г. Эта школа, имея четыре отделения, в том числе медицинское, считалась высшим учебным заведением и давала почти такой же уровень знаний, как и русские университеты того времени.

В 1869 г. произошла новая реорганизация. Взамен Главной школы был учрежден Варшавский университет. А так как он создавался на базе отделений школы, то, естественно, был основан и медицинский факультет.

В начале 1869/70 учебного года на медфаке было 324 студента из 1037, обучавшихся на четырех факультетах вуза. Всего в университете насчитывалось 47 кафедр, 13 из которых принадлежали медфаку. Соответственно распределялись и профессорско-преподавательские кадры. На медицинском факультете работало 16 профессоров.

Университет в последующие годы продолжал развиваться. И на жизни вуза, как частицы русского государства, отражались все основные исторические события, характерные для России конца XIX и начала XX столетий. Хотя в университете обучались главным образом представители имущих классов, идеи революционных социал-демократов проникали в его стены и аудитории, оказывали свое благотворное влияние на прогрессивную молодежь. А революция 1905—1907 гг. пробудила молодежь к действиям.

Многие студенты выражали недовольство самодержавным строем, сочувствовали пролетариату, поддерживали его революционные выступления, искали пути установления союза с рабочими и крестьянами. В резолюции участников митинга представителей студенческих организаций, например, говорилось: «Мы, молодежь Варшавского университета, собравшись на митинг 28 января 1905 г., выражаем свою безусловную солидарность с революционным движением пролетариата и с его борьбой в настоящий момент за свержение абсолютизма в русском государстве и освобождение от общего гнета…»

Волнения студенческой молодежи привели к тому, что царское правительство, стремясь прекратить повторение забастовок, приняло решение о закрытии университета. Почти четыре года университет фактически бездействовал, в нем осталось только 14 студентов. Остальные были или исключены, или перевелись в другие учебные заведения. И только осенью 1908 г. Варшавский университет возобновил свою деятельность, но не надолго, так как первая мировая война внесла большие изменения в жизнь учебного заведения.

Приближение к Варшаве немецких войск вынудило университет летом 1915 г. эвакуироваться в глубь страны и обосноваться в городе Ростове-на-Дону. Здесь он был переименован в Донской университет. Имущество медицинского факультета почти не сохранилось. Однако подавляющее большинство профессоров — А. А. Колосов, И. Ф. Пожарийский, К. Р. Мирам, К. X. Орлов, Н. И. Напалков, Н. А. Богораз, П. В. Никольский, А. О. Карницкий, Н. Д. Бушмакин, В. Н. Никольский и другие, прибыв в Ростов, приложили огромные усилия к тому, чтобы создать, по существу, заново кафедры, лаборатории, клиники и факультет в целом.

Медфак разместился в стенах Городской, или, как ее тогда называли, Николаевской больницы. Здания, отведенные под теоретические кафедры, находились в разных местах города и были не приспособлены для занятий.

Очень малочисленным был состав научных работников. Вспоминая о трудностях, которые пришлось претерпеть во время основания факультета, проф. К. Р. Мирам спустя четверть века рассказывал: «Приехал я в октябре, но занятия еще не начинались. Комнаты, отведенные под нашу кафедру общей патологии, были совершенно пусты. Весь штат тогда состоял из меня да еще одного служителя».

Занятия, таким образом, начались несвоевременно, а общее число студентов факультета в первый год обучения в Ростове не превышало 300, большинство из которых составляли представители имущих классов — дети дворян, купцов, церковнослужителей, мещан, зажиточных крестьян. На факультете не было ни одной женщины-студентки. В национальном вопросе в университете проводилась политика великодержавного шовинизма.

Великая Октябрьская социалистическая революция вызвала коренной переворот в политической, экономической и культурной жизни страны. «Она,—говорится в тезисах ЦК КПCC 50-летию Великой Октябрьской социалистической революции,- открыла эпоху всеобщего революционного обновления мира —эпоху перехода от капитализма к социализму».

Выступая на третьем Всероссийском съезде Советов, на котором была принята «Декларация прав трудящегося и экплуатируемого народа», Председатель Совета Народных Комиссаров Владимир Ильич Ленин сказал: «Раньше весь человеческий ум, весь его гений творил только для того, чтобы дать одним все блага техники и культуры, а других лишить самого необходимого—просвещения и развития. Теперь же все чудеса техники, все завоевания культуры .станут общенародным достоянием, и отныне никогда человеческий ум и гений не будут обращены в средства насилия, в средства эксплуатации».

2 августа 1918 г. В. И. Ленин подписал декрет о правилах приема в высшие учебные заведения, который открыл двери вузов для всех граждан Советской республики, отменил плату за обучение и снял всякие ограничения для женщин. С этого времени началась реформа высшей Школы, направленная на ее советизацию и пролетаризацию. Реальные условия для преобразования Донского университета и его факультетов обеспечены были значительно позже, после того, как Красная Армия в январе 1920 г. навсегда изгнала из Ростова белогвардейцев, очистив донскую землю от сил иностранной и внутренней контрреволюции.

В Донском университете в двадцатые годы развернулась активная борьба за превращение его в советское учебное заведение. Деканом медицинского факультета был один из прогрессивных ученых, профессор Константин Хрисанфович Орлов. Однако управление факультетом, как и всем университетом, осуществлялось коллегиально. Правление создавалось на паритетных началах: две трети его — от профессорско-преподавательского состава и одна треть — от студентов. Роль политического руководителя с самого начала взяли на себя представители большевистской партии.

Комиссаром при деканате был коммунист Эдуард Юрьевич Шурпе — впоследствии известный ученый, а ныне персональный пенсионер. В 1922 г. на факультете была создана партийная ячейка в составе пяти человек, а спустя два года она насчитывала в своих рядах уже 20 членов и кандидатов в члены партии.

Будучи проводниками политики большевистской партии и Советского правительства, коммунисты факультета добивались, чтобы на службу народу переходили лучшие представители старой интеллигенции, а из студентов-медиков формировалась новая рабоче-крестьянская интеллигенция. Партийная организация мобилизовала коллектив факультета на борьбу за выполнение государственных планов по подготовке медицинских кадров, развитию науки и улучшению медицинского обслуживания населения, внося, таким образом, свой вклад в общенародное дело осуществления социалистических преобразований в стране.

Вступив во второе десятилетие своего существования, Страна Советов достигла больших успехов на всех основных участках экономической, политической и культурной жизни. Собравшийся летом 1930 г. XVI съезд ВКП(б) проходил под лозунгом общего наступления социализма по всему фронту. Социалистическая промышленность к тому времени продолжала развиваться небывало высокими, поражавшими весь мир темпами. В 1929—1930 гг. доля промышленности в валовой продукции всего народного хозяйства достигла 53%, т. е впервые в истории России превысила долю сельского хозяйства. Следовательно, страна находилась в стадии превращения из аграрной в индустриальную, социалистический сектор в промышленности становился безраздельно господствующим. Закреплялись первые успехи коллективизации. В СССР насчитывалось до 86 тыс. колхозов, объединявших около одной четверти всех бедняков и середняков, прочно ставших на социалистический путь строительства. Значительно улучшилось экономическое положение трудящихся масс, были сделаны первые шаги в культурном развитии общества.

Определенных успехов добилось и советское здравоохранение. В 1928 г. по сравнению с довоенным 1913 г. число больничных коек в стране возросло с 142 тыс. до 218 тыс., а число внебольничных лечебных учреждений в городах — с 1200 до 5700. Увеличилось также число сельских врачебных участков (вместо 4364 их стало 7531), женских и детских консультаций [7]. Но это было лишь началом претворения в жизнь ленинского плана построения социализма.

Грандиозные перспективы перед страной открывал первый пятилетний план развития народного хозяйства, принятый в 1929 г. на XVI партийной конференции. Размер капиталовложений, предусматривавшийся планом, составлял 64,6 млрд. руб. »то было почти в два с половиной раза больше капиталовложений, сделанных за предыдущие пять лет.

Для осуществления этого смелого и глубокого научно-обоснованного плана требовались огромные усилия партии и народа на всех участках социалистического строительства.

Однако повышение производительности труда, рациональное использование новейшей техники и улучшение качества продукции в социалистической промышленности, организация труда в колхозах, изменение психологин бывших мелких собственников, вступивших в колхозы, борьба с бюрократизмом, совершенствование госаппарата и укрепление обороноспособности страны, борьба за охрану здоровья населения — все эти проблемы немыслимо было решать без дальнейшего развертывания культурной революции.

Учитывая обстановку, партия выдвинула очередную задачу, подсказанную жизнью: повысить темпы культурной работы и привести их в соответствие с возросшими запросами масс, с быстрыми темпами социалистического строительства.

Одной из важнейших проблем в области культурного преобразования страны было улучшение деятельности высшей школы, подготовки высококвалифицированных специалистов для всех отраслей народного хозяйства, в том числе и для советского здравоохранения, рост рядов подлинно народной интеллигенции.

Система подготовки медицинских кадров, находившаяся тогда в ведении народных комиссариатов просвещения, имела недостатки. В медицинской высшей школе отсутствовала специализация, а клинические методы, которым обучали студентов, не соответствовали системе лечебно-профилактического обслуживания трудящихся, выработанной советским здравоохранением. Медицинские факультеты университетов не были приспособлены к подготовке санитарных врачей, и в целом университетская система не могла удовлетворить возросших потребностей страны в специалистах-медиках высшей квалификации.

Состоявшийся в ноябре 1929 г. Пленум ЦК партии специально рассмотрел вопрос «О кадрах народного хозяйства» и принял развернутое решение, в котором подчеркивалось, что «нынешний период остро ставит, в связи с новыми требованиями, вопрос не только о количестве, но и о качестве специалистов» и что «темп подготовки новых кадров не идет ни в какое сравнение с темпами индустриализации и социалистического переустройства сельского хозяйства».

Определяя пути реорганизации системы высшего образования, Пленум ЦК предусмотрел ряд очень важных мероприятий. В их числе — расширение сети высших учебных заведений нового типа с резко выраженной специализацией в соответствии с потребностями государства, сокращение сроков обучения в вузах, увеличение продолжительности и качественное совершенствование производственной практики, изменение социального состава студентов путем более широкого привлечения к учебе рабочих, крестьян-бедняков и колхозников; пересмотр программ и учебных планов применительно к целевой направленности того или иного вуза, факультета, отделения; совершенствование внутренней организации учебных заведений. Все это непосредственно относилось и к подготовке медицинских кадров.

Потребность в пересмотре форм и методов подготовки специалистов высшей квалификации ощущалось в целом по Советскому Союзу и особенно остро в Северо-Кавказском крае, так как он представлял собой в то время крупнейший административный и экономический район страны.

В крае строились новые заводы и фабрики, активно шло кооперирование крестьянских хозяйств, усиливалась борьба с пережитками капитализма в сознании людей, особенно среди населения национальных республик. Не случайно поэтому Северо-Кавказский крайком ВКП(б) немедленно приступил к реализации решения ноябрьского Пленума ЦК. В своей резолюции от 13 апреля 1930 г. секретариат крайкома указал на назревшую необходимость реорганизации Северо-Кавказского государственного университета и выделения из него ряда факультетов, в первую очередь медицинского, с целью преобразования его в самостоятельный институт. Краевому отделу народного образования и директору университета т. Невскому было поручено «провести всю подготовительную работу по разлиянию».

Вскоре и президиум Северо-Кавказского крайисполкома принял постановление, гласившее: «Признать целесообразным реорганизацию Северо-Кавказского университета путем создания трех самостоятельных институтов: медицинского, педагогического и Института народного хозяйства…»

Общественность Советского Кавказа широко и активно обсуждала назревшую проблему. Она рассматривалась в партийных, профсоюзных и комсомольских организациях, в печати, в научных обществах, на факультетских и кафедральных собраниях научных работников.

Коммунисты и подавляющее большинство беспартийных, в особенности ученые, работники высших учебных заведений, правильно понимали сущность и своевременность разрабатываемых партией и правительством мероприятий в свете ленинских указаний о культурной революции и в соответствии с растущими жизненными потребностями народа.

17 апреля 1930 г., т. е. на четвертый день после решения краевого комитета партии состоялось заседание Северо-Кавказского бюро секции научных работников, посвященное реорганизации госуниверситета. На нем присутствовало 15 человек, в том числе четыре представителя от медфака — Ф. А. Соловьев, А. С. Воронов, Б. А. Коган и К. Р. Мирам.

Ученые, мнения которых в основном совпадали, едино-гласно приняли резолюцию, в которой говорилось: «Считать линию по реорганизации СКГУ правильной и всемерно ее поддерживать». В резолюции рекомендовалось обсудить этот вопрос на общем собрании научных работников, а секретариату поручалось дать указания бюро факультетских коллективов университета принять непосредственное участие в проведении реорганизации и приступить к разработке новых методик преподавания в вузах.

Обсуждения проходили очень активно и не всегда гладко. Разгорелась острая полемика. Это объяснялось тем, что состав научных работников университета был чрезвычайно разнообразен. До Октябрьской социалистической революции некоторые из них своей деятельностью и врачебной практикой служили интересам эксплуататорских классов и даже являлись членами кадетской и других буржуазных и мелкобуржуазных партий и групп.

Тем не менее Коммунистическая партия и Советская власть все же стремились приобщить этих ученых к общенародному делу— строительству социализма, окружить их, как советовал В. И. Ленин, — «товарищеской обстановкой, духом коммунистической работы», добиваясь того, «чтобы они шли в шеренге с рабоче-крестьянской властью».

Ученых, пожелавших сотрудничать с рабочим классом и трудовым крестьянством, обеспечили работой по специальности, доверив возглавлять лаборатории, кафедры, заниматься научными исследованиями, обучать революционную молодежь.

Когда же культурная революция стала принимать более ярко выраженные формы, когда встал вопрос о совершенствовании высшей школы, причем это сочеталось с активным наступлением социализма по всему фронту, с проведением политики ликвидации кулачества как класса на базе сплошной коллективизации, некоторые ученые пренебрегли доверием партии и народа. Они вступили в открытую полемику с партией, пытаясь доказать, что наука, ученые должны находиться вне политики, проявляли явное недовольство перестройкой учебных заведений, отрицали необходимость классового подхода в подготовке специалистов для народного хозяйства, скептически и даже враждебно относились к планам более широкого привлечения к учебе молодежи из семей рабочих и трудового крестьянства. Так, один преподаватель Ростовского университета заявил: «Теперешнее студенчество не годится… из них специалистов не сделаешь».

Оппозиционно к мероприятиям Советской власти были настроены и некоторые профессора медфака. Подчеркивая свое безразличие и пренебрежение к какой бы то ни было политике, они фактически под лозунгами «аполитичности» и «внеклассовое» подчас пытались навязывать слушателям чуждую пролетариату политическую платформу.

Не случайно поэтому дискуссии о реорганизации вузов и втузов, о цели и перспективах культурной революции, а следовательно, и об отношении ученых к политике Коммунистической партии и Советского правительства вскоре вышли далеко за пределы кафедр, факультетов и даже университета в целом, нашли отражения на страницах газет. Так, в мае 1930 г. в краевой газете «Молот» под крупным заголовком «За дело социализма, против «аполитичности» было опубликовано заявление научных работников медфака СКГУ. В нем говорилось: «В дни открытых классовых боев, в дни великого наступления на фронте социализма, когда против пролетариата и социализма мобилизуются все тайные и явные враги, когда злобно копошатся в контрреволюционном подполье вредители, пытающиеся взорвать социалистическую стройку — в такие дни мы, научные работники, должны четко сказать: с кем мы. С рабочим классом или против него.

…Наш путь — путь научных работников — один:—с рабочим классом, за социализм!»

Заявление подписали профессора: Богораз, Коган, Комендантов, Мирам, Соловьев, Эмдин, Шибков, Колосов; доценты; Гутников, Михайлов, Воронов, Корганов; преподаватели: Руднев, Григорьев, Данилов, Глухенький, Лельчук, Мишнаевский, Жамгоцев и др. — всего 86 человек. Аналогичное заявление было опубликовано преподавателями педагогического факультета.

Многочисленные конференции и собрания, оживленные дискуссии — устные и в печати — проходили в то время, когда Советское правительство разрабатывало мероприятия по совершенствованию системы высшего и специального среднего образования. В сентябре 1930 г. наркомат просвещения издал распоряжение о выделении из состава Воронежского, Казанского, Саратовского, Северо-Кавказского, Пермского и Томского университетов медицинских факультетов и передаче их в ведение народного комиссариата здравоохранения. Эту реорганизацию намечалось закончить к 1 декабря 1930г. и осуществлять не одновременно, а постепенно, в зависимости от Подготовленности того или иного факультета. Атак как партийные, советские и общественные организации Ростова провели уже большую подготовительную работу, медицинский факультет СКГУ должен был в числе первых выделиться в самостоятельный институт.

10 октября 1930 г. был подписан акт о передаче комиссией университета комиссии крайздрава медицинского факультета Северо-Кавказского государственного университета, а на страницах газеты «Молот» появилось объявление: «Медицинский факультет СКГУ с 10 октября с. г. переходит в ведение Наркомздрава и реорганизуется в мединститут…» Эта дата и является днем основания Ростовского-на-Дону медицинского института.

Итак, Ростовский медицинский институт был основан в канун 13-й годовщины Октябрьской социалистической революции. 1930 год явился годом бурного развития страны: возведения гигантов новостроек первой пятилетки, активной борьбы за всеобщую грамотность, культурный и здоровый быт, за совершенствование социалистических общественных отношений.

Но хотя Советский Союз и переживал крутой подъем, государство не могло проявлять одинаковое внимание к различным участкам социалистического строительства. Материальные средства, государственные ассигнования, более опытные и политически подготовленные кадры направлялись прежде всего в главные, наиболее важные сферы народного хозяйства. В тот период они требовались в первую очередь для индустриализации страны и кооперирования сельского хозяйства. Партия в этом отношении строго руководствовалась указаниями В. И. Ленина о том, что «без спасения тяжелой промышленности, без ее восстановления мы не сможем построить никакой промышленности, а без нее мы вообще погибнем, как самостоятельная страна». Вот почему при активном возведении фундамента социалистической экономики приходилось экономить буквально на всем, «даже на школах».

Действия партии были закономерны и обусловлены международным и внутриполитическим положением Страны Советов, впервые в истории прокладывавшей путь к коммунизму без какой-либо помощи извне.

Именно этим объяснялся тот факт, что Ростовскому медицинскому институту, которому необходимо было наращивать темпы в подготовке врачей, развитии медицинской науки, оказании помощи органам здравоохранения, распространении научных, политических и культурных знаний, пришлось начинать свое самостоятельное существование с очень скромным наследством, доставшимся ему от университета.

Вуз размещался в тех же зданиях, построенных еще в 70-х годах XIX столетия, которые полтора десятка лет находились в пользовании медфака СКГУ. Во время строительства эти здания предназначались под городскую больницу, а в 1915 г., когда университет из Варшавы эвакуировался в Ростов, были приспособлены под аудитории медицинского факультета. Существенной перестройке с учетом потребностей учебного заведения они не подвергались.

Ростовский медицинский институт , кроме того, не получил ряд теоретических кафедр. Они остались при университете или были переданы педагогическому институту. А такие кафедры, как гистологии, фармакологии, глазных болезней и другие, находились в различных районах города. Вуз не имел своей академической библиотеки. Студентов обслуживала библиотека с незначительным комплектом устаревших учебников, располагавшаяся в одной небольшой комнате. Не соответствовал масштабам научной и учебной работы и виварий, к тому же значительно удаленный от кафедр и лабораторий.

Не лучше выглядела клиническая база. Ее составляли небольшие клиники, расположенные главным образом в зданиях, переданных институту. Однако ни дирекция, ни партийная организация института не могли оказывать необходимого влияния на их работу. Клиники находились в непосредственном подчинении горздравотдела.

Это нарушало ритм работы института, не позволяло в должной мере использовать лечебную базу для обучения студентов. Например, на кафедре факультетской хирургии, как отмечала комиссия крайкома ВКП(б), преподавание нередко приходилось вести без демонстрации больных, так как даже незначительный коечный фонд клиники мог научными работниками кафедры использоваться лишь на 50%. Подобное положение было и на других кафедрах.

Все вместе взятое являлось, несомненно, серьезной помехой в организации экспериментальных и теоретических научных исследований, в осуществлении преподавания и, следовательно не могло не сказываться на качестве подготовки молодых специалистов.

Но, несмотря на множество перечисленных и других трудностей, институт все же возник не на пустом месте. У него была основа: комплекс зданий, уже многие годы использовавшихся для учебного процесса, клинические кафедры, некоторое оборудование и, главное, кадры профессоров и преподавателей, которые не прекращали вести научную и педагогическую деятельность, и студенты, продолжавшие учебу.

В момент своего основания институт представлял в основном уже укомплектованное и действующее учебное заведение. В нем училось более 1300 студентов всех курсов, или 45% всех обучавшихся в Ростовском университете до его реорганизации. Подавляющее большинство их—57%—составляли рабочие, дети рабочих и крестьян, 41% были выходцы из семей служащих и 2%— из семей ремесленников. Следовательно, вопрос пролетаризации студенчества в основном был уже разрешен.

Наиболее сознательные и политически зрелые представители революционной молодежи объединялись в ленинский союз молодежи. Комсомольская ячейка института насчитывал на в своих рядах около 170 человек. Среди студенчества было немало и тех, кто прошел трудовую и боевую школу в годы восстановления и индустриализации страны, отличился на ударных стройках первой пятилетки, в борьбе с кулачеством во время коллективизации сельского хозяйства, на службе в рядах Красной Армии. Как правило, в вуз они направлялись по путевкам Коммунистической партии и комсомола и в связи с этим назывались выдвиженцами. Партийная прослойка института достигала почти 3% общего числа студентов.

В основном была решена и проблема укомплектования института профессорско-преподавательскими кадрами. Всего в учебном процессе было занято 118 человек, в том числе 24 профессора — анатомы Ш. И. Криницкий и К. 3. Ядута, гистолог А. А. Колосов, физиологи Н. А. Рожанский и К. Р. Мирам, фармацевт И. С. Цитович, хирурги Н. А. Богораз и Н. И. Напалков, невропатолог П. И. Эмдин, гинеколог Ф. А. Соловьев, терапевты И. В. Завадский и Б. А. Коган, офтальмолог К. X. Орлов, отоларинголог Л. Е. Комендантов, судебный медик А. И. Шибков, гигиенист Я. В. Режабек и др.

Многие ученые, имевшие свои научные труды, обладавшие богатым опытом врачебной и педагогической практики, были прогрессивно настроены и поддерживали мероприятия, проводимые Советской властью. Этим они снискали заслуженное уважение и большую популярность среди (студенческой молодежи, а также у общественности города. Однако некоторые профессора и другие научные работники продолжали оставаться в оппозиции. Они с недоверием относились к мероприятиям по совершенствованию системы высшего образования, сопротивлялись новому и подчас даже и не пытались скрывать свои реакционные настроения.

Предстояло проявить огромное терпение и настойчивость, чтобы помочь таким ученым разобраться в историческом процессе, в закономерностях развития общества, в сущности социальных изменений, убедить их в необходимости пересмотреть свои философские взгляды и политические убеждения, а ценный багаж своих знаний передать строителям нового общества.

Эти и многие другие сложные и подчас противоречивые вопросы в организации труда, жизни и взаимоотношений полуторатысячного вузовского коллектива предстояло разрешать в первую очередь коммунистам.

Вовлечение ученых в активную педагогическую и научную деятельность, усиление идейно-политического влияния на профессуру и студенчество, налаживание делового и плодотворного контакта между старыми учеными и революционно настроенной молодежью — все это были такие проблемы, для правильного решения которых партийному ядру института следовало еще и еще раз обращаться к теоретическому наследию В. И. Ленина.

В. И. Ленин учил добросовестно изучать и творчески использовать «плоды тысячелетнего развития цивилизации», ни в коей мере не подвергать разрушению или уничтожению памятники культуры и искусства, не пренебрегать достижениями буржуазной науки. Наоборот, для полной и окончательной победы над эксплуататорами, подчеркивал В. И. Лепим, необходимо взять все то, «что есть в капитализме ценного, взять себе всю науку и культуру», старых же специалистов необходимо привлекать на свою сторону. «Задача практически сейчас стоит так, — писал В. И. Ленин в брошюре «Успехи и трудности Советской власти», — чтобы тех, кто против нас капитализмом воспитан, повернуть на службу к нам, каждый день смотреть за ними, ставить над ними рабочих комиссаров в обстановке коммунистической организации, каждый день пресекать контрреволюционные поползновения и в то же время учиться у них».

Ведущая роль в борьбе за претворение в жизнь ленинских заветов, решений ЦК ВКП(б) принадлежала партийной организации. Задача ее была не из легких, если учесть социальные, возрастные, общеобразовательные и национальные различия студенчества, особенности профессорско-преподавательского состава и недостаточную материальную обеспеченность вуза.

Первичная партийная организация института в соответствии с Уставом партии, принятым на XIV съезде ВКП(б), называлась ячейкой. В ее рядах насчитывалось около 50 человек. Причем почти четыре пятых общего числа членов партии составляли студенты, остальные коммунисты были сотрудники административно-управленческого аппарата, врачи и ассистенты. Ни один профессор, ни один доцент, ни один заведующий кафедрой не состоял в рядах Коммунистической партии.

Директором института был назначен 36-летний врач-терапевт, член большевистской партии с 1925 г. Алексей Ильич Лихачев. Представитель советской интеллигенции, убежденный марксист-ленинец, он имел уже опыт административной работы. До прибытия в Ростовский медицинский институт Лихачев руководил уфимским отделом здравоохранения. Однако ни ученой степени, ни ученого звания А. И. Лихачев не имел. Это, несомненно, осложняло его деятельность в институте. Профессура встретила назначение его на пост руководителя вуза настороженно. Но подобная обстановка для Алексея Ильича не была неожиданностью. Она заставила его лишь еще более напряженно работать, чтобы оправдать доверие партии и правительства. Надежной опорой и хорошим помощником директора являлась партийная организация.

Руководил ее деятельностью партийный комитет из пяти человек. В него входили директор института А. И. Лихачев и студенты Г. И. Кургуз, П. В. Сомов, К. А. Гордикова и М. Г. Беседина. Все они имели большой производственный и 8-10-летний партийный стаж. Секретарем парткома являлся потомственный рабочий Георгий Исидорович Кургуз. До поступления в институт он работал кочегаром, помощником машиниста, затем машинистом на Брянской железной дороге, окончил рабфак, а на учебу в мединститут был послан по путевке партии. Это был трудолюбивый, волевой и принципиальный большевик, чуткий товарищ. Ему в течение пяти лет коммунисты института доверяли руководство ячейкой.

В целом партийная организация состояла из рабочих, крестьян и представителей интеллигенции, прошедших большую революционно-трудовую школу на социалистических стройках и предприятиях, в Красной Армии и колхозах. Ячейка представляла собой организованное, политически сплоченное большевистское ядро, способное возглавить многочисленный коллектив института и повести его на борьбу за выполнение первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР, за осуществление политики ленинской партии.


Комментарии:



Thanx:
Call Now Button
Яндекс.Метрика